Главная » 2016 » Сентябрь » 1 » Любовь и жизнь
13:21
Любовь и жизнь

Часть 1

Мне давно хотелось с кем-нибудь поговорить. Точнее, выговориться. Выговориться за целую жизнь. Давно это было. 1965 год. Вряд ли кто еще помнит, что система образования тогда предусматривала незаконченное, законченное среднее, среднее специальное и высшее образование. Незаконченное среднее - 8 классов, среднее - 10. Так вот, после восьми классов всеми правдами и неправдами слабо успевающих из школы выпроваживали в ПТУ, техникумы, училища, а тех, кто учился получше, брали в девятый класс. Из двух восьмых, как правило, получался один девятый. У нас было то же самое два восьмых слились в один девятый, и почти незнакомые ребята оказались в одном классе. Разумеется, близких отношений между ашниками и бэшниками сразу не получилось. Скорее наоборот, отношения были враждебные девчонки соперничали, парни мерились силами. Хуже всех отношения складывались у меня и парня сидевшего сразу за мной. Я был хиляк, на мне легко было показывать девочкам свою удаль, и Андрей этим пользовался. Он просто терроризировал меня. Я молчал, терпел и тихо его ненавидел.

Так случилось, что в нашем классе собрались все отличники. Из 20 учеников пятеро тянули на золото, а ниже четверки не опускался никто. И вот, когда до выпускных экзаменов оставалась одна учебная четверть, кто-то предложил позаниматься вместе немецким языком, который для всех был камнем преткновения. Согласились пятеро парней, но, когда среди них оказался Андрей, я категорически отказался. Вот тут и случилось невероятное. Он подошел ко мне и спокойно спросил

- А ты что, лучше всех немецкий знаешь

- Я буду готовиться сам, - буркнул я.

Он взял меня за плечо, чуть отвернул в сторону от всех и тихонько сказал

- Не дуйся, я больше не буду.

В его голосе было нечто такое, что заставило сладко замереть мое сердечко, а от его мягкого, но сильного прикосновения по телу разливалась невиданная доселе нега, и мне вовсе не хотелось больше отказываться.

- Детсад, - бурчал все еще я, но согласился заниматься со всеми.

Так началось наше стремительное сближение. Группа скоро развалилась - мы поняли, что скорее мешаем друг другу, чем помогаем, и остались только я и Рыжий (так я его обзывал за соломенный цвет волос, что его всегда злило). Я тянул на золото. Он понимал, что я ему нужен и старался использовать мои знания. Занимались мы всегда у него дома. Засиживались далеко заполночь, а потом он провожал меня домой.

Однажды Андрей спросил

- Ты сильно спать хочешь

- Нет, - честно признался я. Мне действительно совершенно не хотелось спать, а еще меньше хотелось с ним расставаться.

- Посидим

Мы сели в траву на крутом откосе (мы жили в небольшом селе на железной дороге). Была весна, на улице благодать. Все давно уже спали, только на станции горели огни. Мы сидели и строили планы на будущее, мечтали о жизни, о будущей учебе, о работе. Ночная ли прохлада заставила нас прижаться друг к другу или взаимное нежное чувство, но он приобнял меня легонько за плечи, и я вновь испытал уже знакомое блаженство. Мне было тепло и сладко. Его сильная рука лежала у меня на плечах, а я уплывал куда-то, где только звезды и тишина. Я просто был счастлив, и наслаждался этим новым чувством. Наверное, и Андрей тоже, потому что ни отпускать меня, ни уходить спать он не собирался. В эту ночь мы просидели так чуть ли не до рассвета. О чем говорили - не помню, да мне и не важно тогда это было.

Летом в Средней Азии сельчане спят во дворах, и поэтому никто даже не подозревал, в какое время я явился домой. Мои родители прекрасно знали родителей Андрея и совершенно не беспокоились моим отсутствием, а мы этим пользовались. Наши посиделки стали ежедневными, а однажды Андрей предложил просто остаться у него ночевать. Мне этого очень хотелось, но я понимал, что утром родители, не увидев меня в постели, устроят панику. Мы решили так предупредить их с вечера, чтобы не беспокоились, и в следующий вечер спокойно спать у Андрея.

С вечера Андрей прогнал младшего братишку в дом (на что тот всерьез обиделся), и после ночных занятий науками, которые почему-то в этот раз быстро закончились, я уже блаженствовал под одним одеялом с Андреем. Он тоже совсем не скрывал, что ему нравится такое соседство, откинув правую руку, а левой уложив на нее меня. Мы лежали рядом, обнявшись, и смотрели на звезды. В мире все было прекрасно, и мы блаженствовали, наслаждаясь взаимной близостью. Не одному Фаусту хотелось остановить мгновенье. Остановить его, однако, никому еще не удавалось, и пришел день разлуки. Мне надо было ехать поступать в педучилище за 300 км от родного села. Моим самым большим желанием в то время было не поступить и вернуться к Андрею. Только рядом с ним я мог чувствовать себя счастливым. Это было, как наркотик; но была жизнь вокруг, и надо было делать то, чего делать совсем не хотелось. К вящей радости моей золото я не получил (результат наших ночных занятий), и была надежда, что на вступительных экзаменах провалюсь. Но надежде этой не суждено было сбыться. Первый экзамен - диктант - я, правда, написал на троечку, зато остальные сдал с блеском. Преподаватель, принимавший русский устный, только разводил руками Как ты мог написать Волгоград с маленькой буквы с таким уровнем знаний!. Знал бы он, о каком Волгограде думал я в то время! Не удалось мне свалять дурака и на математике - Анатолий Максимович, преподаватель математики, быстренько обнаружил мои немалые познания по его предмету, и меня, как миленького, приняли.

С этой вестью я приехал домой, с этим я пришел к Рыжему и увидел его расстроенную физиономию. Он провалился на сочинении, и уже устраивался на завод в соседнем городе. Он был так явно огорчен, что я даже предложил устроиться с ним вместе. Андрюша с усмешкой посмотрел на меня и подвел к зеркалу

- Вот этот цыпленок будет таскать железяки Иди, учись, детка.

Я тогда действительно никак не походил на рабочего парня рост - 153, вес - 40. Ну какой из меня рабочий!

Две недели до первого сентября промчались мигом, и я поехал учиться. Хотелось плакать, но то самое слово Детка удерживало меня. Я старался быть взрослым.

Шли дни, недели, месяцы учебы, но думал я только об одном скорее домой, скорее к Андрею, к Андрюшеньке, к Рыжему. Приезжая домой, я практически не появлялся у предков - ловил каждую минуту общения с дорогим мне человеком. Родители Андрея считали меня своим сыном, а мои родители постоянно ворчали из-за моего отсутствия. И все бы было хорошо, но пришло время Андрею идти в армию. Вот тут я взвыл, как баба по покойнику. На людях я, как мог, сдерживался, но, оставшись один, ревел белугой.

К счастью, служить его отправили не далеко, всего лишь 40 минут лету, и цена билета в 20 руб. меня не пугала. Столько я получал стипендию, а по студенческому билету цена уменьшалась наполовину. Такие простые расчеты могли привести только к одному выводу надо лететь. Я сдал кровь на донорском пункте, получил за 450 гр. еще 23 рубля и справку-освобождение от занятий на два дня, приурочил все к новогодним праздникам и на неделю улетел к Андрею. Его родители, узнав, куда я собрался, подкинули мне еще полсотни. С этими деньгами я чувствовал себя миллионером. В части, где служил Андрей, я представился его двоюродным братом, и сержанту Алешину дали увольнительную на три дня. Мы поселились в гостинице. Предусмотрительно привезенная мною его гражданская одежда избавила нас от необходимости шарахаться от патрулей, и три дня мы пробыли в раю.

Второй раз я поехал к нему в мае, когда сам собрался в армию. Я мог бы получить отсрочку еще на 6 месяцев, до госэкзаменов оставалось три недели, но мысль о том, что я на год продлеваю разлуку с Андреем, заставляла меня идти в военкомат и требовать отправки. Меня уже раз оставляли - осенью. Тогда я ничего не мог сделать - в дело встрял отец, а он у меня был человеком, не послушать которого было трудно. Теперь я просто никому ничего не сказал до самой отправки, а там уж поздно было.

Часть 2

Служил я на Дальнем Востоке в стройбате, очкариков только в стройбат и брали. Служить мне было легко - я всех подавлял своими знаниями. Даже офицеры относились ко мне с уважением, тем более, что нарушал дисциплину я так, что никто и не догадывался. В мыслях и снах по-прежнему был только Андрей, даже когда я нашел себе женщину и похаживал к ней не только в увольнение.

Два года прошли. В армии я вырос на 17 см, и заметно возмужал. Я снова дома. Сдать госэкзамены за курс педучилища не успел - поздно приехал. Устроился на завод в том же соседнем городе, где Андрей уже второй год учился в техникуме и жил в общежитии. Отношения наши стали более сдержанными - и он, и я уже на практике знали, для чего придуманы женщины. Встречались по выходным в родном селе или в городе по случаю. Я жил у сестры. У них во дворе два дома, во втором, пустующем, я и поселился.

Стало холодать. Вода в ковше на столе замерзла. Укрываюсь матрацем, потому что топить нечем и не хочется. Приехал Андрей. Посмотрел.

- Поехали, - говорит. Собрал мои шмотки, и мы двинули к нему в общагу. Комендантом общежития была его родная тетка, поэтому проблем не возникло. Только вот спать предстояло на одной койке. Сказать, что меня это обрадовало, значит не сказать ничего. Я снова с ним в одной постели, снова он обнимает меня, снова я засыпаю у него на груди. В комнате живет еще один парень - Славик. Он тоже уже отслужил в армии, прекрасно видит, что между нами ничего предосудительного не происходит, и скоро мы становимся друзьями.

Эта зима была волшебным сном. Я любил Андрея, и эта любовь давала такие силы, что я одновременно работал на заводе, учился в Театральной студии и в Школе рабочих корреспондентов при ЦК КПСС. При этом вставать утром надо было в пять, чтобы к половине восьмого успевать на работу. Я не знал, что такое усталость. У меня выросли крылья. Все смешалось: трамваи, троллейбусы, автобусы, занятия. Главное - был вечер и ночь с любимым. Ради этого я мог вытерпеть все, и все ради этого отдать.

Пришла весна. Было уже совсем тепло, когда, приехав однажды в общежитие, я не застал ни Андрея, ни Славика. В комнату заглянул Костик, парень из соседней комнаты. Он и до этого часто заглядывал и, бывало, засиживался у нас допоздна. Сегодня он сообщил, что Андрей со Славиком уехали в село, и я буду один. Мы посидели, попили чаю, поговорили. От скуки я засобирался в кино, а Костик вызвался побрить меня. Посмотрев на себя в зеркало, я согласился, что щетину надо убрать, и без задних мыслей позволил ему себя побрить. Брил он классно. Сначала распарил кожу, потом долго массировал лицо кремом для бритья, потом мягко и аккуратно выбрил. Снова горячим полотенцем протер лицо и, обработав его одеколоном, стал делать массаж. В какой-то момент мне показалось, что уж слишком долго это продолжается, но как раз в это время он легонько шлепнул по щеке в последний раз и предложил пройти к зеркалу. В зеркало на меня смотрела слегка усталая, но очень прилично выбритая длинноволосая физиономия. Но не это главное. Рядом красовалось жирное, смазливое, но неприятное лицо Костика. Я и так-то не слишком его жаловал, но сегодня в его глазах я прочел такое выражение, что мне стало не по себе. Костик же в это время обхватил меня одной рукой за плечи, а другой за живот. Всем своим туловищем он в это время прижимался ко мне сзади, целуя меня в шею. Рука его, та, что была на животе, уже расстегивала брюки. Он что-то шептал мне в ухо и все теснее прижимался. Я в бешенстве вывернулся и зашипел, голос просто пропал от злости:

- Ты что, идиот?

- А что? Андрею можно, а другим нет? Посмотри, я ведь не хуже? Вы ж с ним каждую ночь ебетесь, как кошки! Славик только из-за этого по девкам ходит.

У меня не было слов. Кровь прилила к лицу. Хотелось тут же убить этого паскудника, а он уже расстегивает свою ширинку:

- Ну, посмотри, чем у меня хуже: и большой, и ровный...

Я полностью теряю контроль и что есть силы пинаю его в пах. Костик со стоном сгибается, а вслед первому второй пинок попадает ему в челюсть. Ебарь-неудачник чуть не ползком покидает комнату, а я сажусь на койку и впервые за все это время задумываюсь о том, как выглядят со стороны наши с Андреем отношения. В те годы разговоров о гомосексуалистах не было - таковых официально просто не существовало, но что это такое все все-таки знали, и я внезапно осознал, что я именно такой, хотя ничего не было, и что о наших отношениях все так и думают. Я собираю вещи, закрываю комнату и выхожу, чтобы уехать к сестре. У выхода прямо на меня наталкиваются Андрей со Славиком. Оказывается, никуда они не уезжали, а этой твари поручили передать, что до восьми часов задержатся в техникуме. Он же решил воспользоваться ситуацией.

Андрей сразу понял, что случилось нечто экстраординарное. Да и трудно было не понять: недавно багровое лицо сменилось смертельной бледностью, челюсть тряслась, да еще в руках сумка с вещами.

- Идем! - бросает Андрей, и мы поднимаемся в комнату, - Рассказывай.

У меня начинается что-то вроде истерики.

- Ты представляешь, меня сейчас Костик чуть не выеб?!

Стоявший Андрей меняется в лице и медленно садится. Славик, более спокойный в этой ситуации, переспрашивает для чего-то или просто восклицает:

- Ни хуя, заявочки! А где он?

- У себя, наверное.

Славик идет к Костику и буквально затаскивает его к нам в комнату. На Андрея страшно смотреть. Костик понимает, что его ждет и, подталкиваемый Славиком, падает на колени, а Андрей тихо роняет страшные слова:

- Поебаться захотел, пидар? Сейчас мы тебе доставим такое удовольствие. Славик, доставай. Сначала пусть отсосет у тебя, а потом я его в жопу выебу. Надо же угодить товарищу.

Славик скаредно лыбится и медленно расстегивает молнию на джинсах, а Костик скулит:

- Ребята, не надо. Я же ничего... Я думал он сам хочет...

И вдруг совершенно невероятное! Костик резко встает с колен и кричит:

- Не дам! Хоть убейте! Все вы пидарасы! Съеблись на хуй, - и уже к Славику, - Я думал, что ты нормальный, а ты, сука, с ними ебешься!

Тут не выдержал я. Уже привычным ударом стопы я вновь сгибаю его пополам. Второй удар в этот раз попадает в плечо. Костик валится на пол и уже не кричит, скулит, как побитая собака. Почему-то это зрелище отрезвляет.

- Пошел на хуй! Вон отсюда! Пошел, пока цел, - толи кричу, толи шепчу я, но Костик слышит и так же по-собачьи, как скулил, на четвереньках улепетывает из комнаты. Славик смеется:

- И на глаза не попадайся, где увижу, там и выебу, - и уже тихо, - Блядище, ёб твою мать.

Долго после этого мы сидели молча. Вдруг Славик расхохотался. Он ржал и ржал. Уже слезы появились у него на глазах, но всякий раз, взглянув на Андрея, он снова разражался гомерическим хохотом. Андрей не выдержал:

- Давно не получал?

- Ой, не могу, ребята, - сквозь смех мычал Славик, - Только представьте: Костик сосет у меня, а сзади пристроился Андрей со своей елдой!

Через пять минут уже все мы дружно ржали, а Славик (талант психолога!) вдруг успокоился:

- Все. Пошел за пузырем, готовьте ужин.

Водку пили под жареную картошку. Не знаю, как другие, но я вкуса не чувствовал. Водка не действовала ни на кого. Когда все выпили и съели, Славик собрался и ушел, как он обычно говорил, по бабам. Андрей покурил и велел ложиться спать. Я хотел лечь на кровать Славика, но он остановил:

- Не дури.

Я лежал рядом с ним, но теперь не было в этом ни радости, ни сладкой истомы. Было предчувствие беды. Я думал о себе, об Андрее, о нашей жизни. Я давно понимал, что просто его объятий мне уже мало. Я хотел гораздо большего, но боялся, что стоит мне заикнуться об этом, Андрей меня убьет. Постепенно откуда-то взялись слезы. Мне было страшно жить. Впереди ничего. Я плакал обо всем, что сегодня кончилось. Я почему-то уже знал это.

Часть 3 (последняя)

Вдруг рука Андрея легла мне на плечо.

- Ты плачешь?

- Нет, я сплю.

- Ну-ну.

А слезы все текли и текли, и вот уже тело стало содрогаться от рыданий. Андрей поворачивает меня к себе и слизывает слезы.

- Правда, соленые... Не плачь, ну что ты?

- Он был прав.

- Кто?

- Костик.

- Ты что?

- Я действительно тебя люблю и хочу, готов отдать все, чтобы только всегда быть с тобой...

- Удивил! Да я люблю тебя с девятого класса, и всегда хочу. Хорошо, что тогда не трахнул. А так хотелось! Но именно, потому что люблю, никогда этого себе не позволю. Я хочу, чтобы ты был счастлив. У тебя хорошее будущее. Закончишь училище, поступишь в университет, будешь классным журналистом, женишься. Появятся дети, ты будешь их любить. Про меня можешь забыть. Я тоже женюсь и буду плодить детей. Дурачок, если бы я тебя не любил, позволил бы я тебе каждую ночь обнимать меня как последнюю шлюшку? Ты думал я сплю, а ведь я только делал вид. Мне всегда было хорошо с тобой, только когда ты становился слишком откровенным, я показывал, что проснулся. Запомни: ради нашей с тобой любви мы должны оставаться нормальными мужиками. Всегда.

На следующий день я все-таки переехал к сестре. Благо, уже было тепло. В мае я уволился с завода, сдал госэкзамены за курс педучилища и получил диплом с отличием. В университет не пошел - родители уже старые. Надо им помогать. Пошел работать в сельскую школу. Зимой женился. От тоски. Андрей был на свадьбе вместе со Славиком и какой-то девушкой. Позднее я узнал, что он на ней женился.

Последний раз мы виделись через два года. И у меня, и у него уже росли дочери. Не сговариваясь, мы назвали их Татьянами. Я узнал, что он гостит у той самой тетки - коменданта общежития. На следующий день утром я должен был уехать в отпуск, и это был хороший повод смыться: вечером поехать в город, якобы для того, чтобы утром не опоздать на поезд. Встретились радостно. Тетка приняла меня, как родного, но долго засиживаться с нами не стала. Мы остались одни распили бутылку и долго болтали о жизни. Получалось все по его планам, кроме журналистики. Зато я был уже директором школы. Только о главном не заикнулся ни он, ни я. Спали в разных кроватях. Впервые врозь. Всю ночь я лежал и в мыслях кричал: "Ну что тебе стоит, встань, перейди ко мне, прижмись, обними, как прежде".

И в дальнейшем все сложилось так, как он планировал. Работа, дети, достаток, высокие должности. Известность в журналистике и не только. Вот счастья не было. И уже никогда не будет. Жена, которую я высоко ценю как спутницу жизни и мать моих детей, а теперь и бабушку моих внуков - друг и товарищ, а хочется любви, нежности, ласки. Причем не женской. Встречаются молодые, красивые; но ко мне подойти они просто боятся. Даже если чего-то и хотят. И правильно делают: я не могу позволить себе потерять все ради короткого удовольствия, а в возможность длительных отношений не верю. Случайный же перетрах меня не устраивает. Хотя и очень хочется.

В пятьдесят пять попал на BlueSystem. Дал информацию о себе и, как ни странно, нашелся мужик сорока лет, которого я заинтересовал. Долго общались по Интернету, он многое обещал, и вот назначили встречу. Я стою у станции метро, а он должен подъехать, и мы едем к нему. Подъехал черный Мерс. Остановился метрах в пяти. За лобовым стеклом хорошо просматривалось лицо монголоидного типа. Я смотрел на него, он - на меня. Я просто шкурой почувствовал его разочарование: стройный, классно одетый, но совсем седой и почти лысый; да и по лицу видно - совсем пенсионер. Так продолжалось минуты три. Потом машина тронулась. Сначала медленно, будто хозяин еще ничего не решил, потом все быстрее и быстрее. Скоро черный Мерс скрылся за поворотом. Я не огорчился: мне самому пришлось идти против себя, чтобы решиться, и с его отъездом будто мешок с плеч свалился. Всему свое время. Любить и делать глупости надо молодым.
Думаю, говорить, что он больше не писал и ничего не предлагал, нет смысла. Есть смысл подумать: может быть, правду говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад?

Автор: Максим Дед

Просмотров: 202 | Добавил: Mar-Avreli | Теги: Максим Дед | Рейтинг: 4.0/2
Всего комментариев: 0
avatar